papagreen (papagreen) wrote,
papagreen
papagreen

Сталин был плохой! Ч 2

Я не профессиональный историк, допуска в многочисленные архивы у меня нет, и историю своей страны я могу изучать только по воспоминаниям участников тех событий и по сохранившимся и опубликованным документам.
Участников тех событий осталось совсем не много, но и те, кто остался и может, что ни будь рассказать, в силу своего возраста вполне могут, что ни будь забыть. Некоторые вообще не любят рассказывать о том периоде своей жизни т.к. не всегда легко снова пережить пережитое. Некоторые, стремясь преподнести свои действия в более выгодном виде, могут, что-то исказить или приврать. Неужели человек, в силу каких-то обстоятельств, попавший в плен и, оказавшись не в силах сопротивляться нечеловеческим условиям содержания, пошел на службу к Власову, честно расскажет о том, как он исполнял приказы наших врагов, как он сражался против нашей армии и нашего народа?
Война по своей сути является ненормальным состоянием. Вчерашние врачи, учителя, рабочие и колхозники, люди мирного труда вынуждены были учиться убивать. Убивать людей им совершенно незнакомых. Это само по себе нелегко. Нашим ветеранам необходимо было привыкнуть к убийству, к смерти товарищей, к ожиданию собственной гибели. Им нужно было привыкнуть к суровым условиям полевой жизни, связанной с холодом, сыростью, грязью и т.п. В таких условиях у редкого человека устоит психика в рамках идей гуманизма и принципов морали. По этому, наверняка,  у каждого ветерана в памяти хранится эпизод, а может и не один, который, при осмыслении его в мирное время, будет вызывать чувство стыда или неловкости. Такие эпизоды есть в жизни любого человека, а уж у тех, кто прошел через ужасы войны, тем более. И об этих своих действиях, а также и о тех которые с ними связаны, ни один здравомыслящий человек правдиво не расскажет, или не расскажет совсем.
Но чаще всего, человек со своей позиции не в состоянии понять и объективно преподнести описываемое событие. Разве может простой солдат или даже его командир знать или своим умом постичь глобальный план армейской операции? У него перед глазами относительно небольшой участок земли и категоричный приказ, ничего не объясняющий, выполнить то-то и то-то, причем чаще всего ценой собственной жизни. Ну и насколько объективно расскажет нам об этом приказе, выживший солдат? «Нам дали приказ. Занять высоту. Вся наша рота там полегла, а высоту мы все-таки не взяли. Потом подошли танки и сровняли вражеские позиции с землей. Спрашивается, чего ради погибли мои товарищи?». Здоровая критика нормального солдата. Но она не объективна.
Генералы в своих мемуарах тоже могут страдать отсутствием объективности. Генералы тоже люди и тоже могут допускать ошибки и просчеты, они тоже могут бояться как врагов, так и своих вышестоящих начальников. Тем более что их ошибки и просчеты чаще всего оплачиваются не их собственной жизнью, а тысячами жизней солдат их армий. Безусловно, генерал или маршал, понимающий величину катастрофичности свой ошибки, будет стараться объяснить свои приказы требованиями стратегии или сваливать все на объективные факторы.
Вспомните миф о том, как в 1941 г. немецким генералам захватить Москву помешал, как они выражались, «генерал мороз». Дескать, солдаты мерзли, танки не заводились, самолеты не летали и т.д. Но представьте себе Федора фон Бока перед Гитлером. Гитлер спрашивает «Почему Вы в указанный срок не взяли Москву?». Что может ответить немецкий генерал - «Я плохо все спланировал, не рассчитал силы, допустил кучу ошибок, в результате которых мои армии разбиты и резервов нет.»? Да за это любого генерала, не только немецкого или русского, но и американского, и английского, и французского, и любого другого, в лучшем случае разжалуют в худшем случае расстреляют, Вот и приходится генералам объяснять свои элементарные просчеты разными объективными факторами. Зимой немецким солдатам и технике в России было слишком холодно, летом слишком жарко. Вспомните кадры военной кинохроники 1941 года. Идут немецкие солдаты, расстегнутые до пупа, с закатанными рукавами. Конечно, в полушерстяной форме летом любому станет жарко, а еще внутри железного танка, который разогревается на солнце. Весной и осенью «доблестные» армии вермахта сдерживали дожди, жуткая грязь и распутица. Под Сталинградом один немецкий генерал объяснял причину не выхода его танков не позиции тем, что полевые мыши перегрызли в танках силовые провода.
Все это замечательно объясняло, почему армии, разгромившие в считанные недели Чехословакию, Австрию, Польшу, Францию, Бельгию, Норвегию, не смогли в указанные сроки разгромить Красную армию.
Хотя я, опять же, не понимаю людей который покупаются на эти утки. При здравом размышлении можно сразу понять, что перед нами очередной миф. Разве в других странах Европы не бывает зим, не бывает морозов? Разве климатические условия Польши кардинально отличаются от климата Европейской части нашей страны? Разве наши солдаты, в отличие от немецких, были сделаны из стали и не мерзли? Конечно нет. И наши солдаты и наши танки и пушки мерзли ни чуть не меньше немецких, но наши солдаты сражались за свою Родину, за свою жизнь, за жизнь и свободу своих родных и близких.
В начале войны люди просто не понимали кто к ним вторгся. Многие еще помнили немцев по первой мировой войне, помнили Веймарскую республику, верили в пролетарский интернационализм, в рыцарское благородство и прочие благоглупости. Подтверждение этой мысли я встречал у разных писателей. Например у Василия Гроссмана в произведении «Тяжелый песок», местные евреи не поверили еврею, беженцу из Польши, что немцы творят страшные злодеяния в отношении местного населения, тем более в отношении евреев и не предприняли попыток убежать, эвакуироваться.  Осознание совершенной ошибки пришло с передовым немецким отрядом. Немецкие мотоциклисты мимоходом, просто проезжая мимо, расстреляли несколько человек. Что было потом… я лучше Гроссмана не расскажу.
Осознание того, что к нам вторглись нелюди, пришло с первыми вышедшими из окружения, с первыми беженцами из немецкого плена, с первой победой. Перейдя в контрнаступление в 1941 г. наши солдаты первый раз вошли на территорию ранее оккупированную немцами где они своими глазами могли увидеть чудовищность совершенных захватчиками преступлений. У какого человека не возникнет желание мести от увиденного. Уже тогда стало ясно, что в этой войне наш народ либо победит, либо погибнет. Так что у нас просто не было выбора.
Это довольно сильная мотивация для того, чтобы, не взирая на объективные трудности, продолжать борьбу.
С этого ракурса немецкие солдаты являли собой полную противоположность.      Жестокость в их поступках объясняется  не ненавистью к врагу в силу патриотических чувств, а полной безнаказанностью. Безнаказанность, как известно, стимулирует совершение преступлений. Безнаказанность стимулирует пробуждение самых низменных инстинктов человека, и особенно это относится к человеку, взращенному на ненависти к другим, отличным от него людям, отличным по расе, по вере, по языку, по цвету кожи. Такой человек, да еще убежденный в том, что совершаемые им убийства останутся безнаказанными, будет убивать с еще большей жестокостью.
Вчерашние добропорядочные лютеране, нежно любящие своих матерей, жен и детей вдруг, в одночасье превратились в кровожадных извергов. В связи с этим интересно почитать приказы и распоряжения немецкого командования или партийного руководства НСДАП. С юридической точки зрения эти документы составлены в весьма нейтральном тоне. Например, массовые убийства евреев описаны как «окончательное решение еврейского вопроса», законность безнаказанности творимых немецкими солдатами злодеяний закреплена в фразе «Возбуждение преследования за действия, совершенные военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным, даже в тех случаях, когда эти действия одновременно составляют воинское преступление…», и самое интересное: «Войсковые начальники в пределах своей компетенции ответственны за то, чтобы все офицеры подчиненных им частей своевременно и тщательно были проинструктированы об основах настоящего Распоряжения; чтобы судебные советники своевременно были поставлены в известность, как о настоящем Распоряжении, так и об устных указаниях, которыми главнокомандующим были разъяснены политические намерения руководства.». В подобном духе составлено подавляющее большинство нормативных документов. Т.е. их составители прекрасно понимали преступность принимаемых ими приказов и распоряжений, и, скорее всего, допускали, что когда ни будь им за это придется отвечать. По этому прямые приказы на расстрелы, повешение, сожжение и пр. отдавались устно. Слова к делу не пришьешь, а слова в документе «Возбуждение преследования… не является обязательным…» указывает лишь на то, что решение о предании солдата к ответственности остается на совести его непосредственного начальника, захочет осудит, а не захочет, не осудит.
Посмотрите, сколько по Нюрнбергскому приговору нацистских преступников было осуждено и придано смерти. Десятки. А сколько их было на самом деле, жестоких и холодных убийц? Сотни тысяч, если не миллионы. 
Любой, даже самый холоднокровный палач, если он конечно не идиот, понимает всю преступность, совершенных им, деяний. Но немцы в массе своей не были идиотами, и в церковь ходили, и библию читали, и разбирались в понятиях «что такое хорошо» и «что такое плохо». Так что, немцы прекрасно понимали всю утопичность и преступность гитлеровских идей. Решиться отдать свою жизнь за это, наверно очень не просто.
Так, что суровый климат России ни что иное как выдумка немецких генералов, для оправдания своего бессилия.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments